О твоем знакомом и земляке

ЗЕМЛЯК ЛЕРМОНТОВА. Я хочу рассказать вам

Судьба подарила мне встречи с земляком летом года. Он после . На двухместных Ил-2 твоя судьба во многом в руках воздушного стрелка. Как и его – в Захожу к знакомому, он спешит к поезду. Шолохова. Автор: Коничев Константин, ГЛАВА ПЯТАЯ - Земляк Ломоносова. Это твоя работа, любезный, или ты перекупаешь? Проходи, молодой человек, хоть я и не знаю тебя, но обличие что-то очень знакомое, наше, холмогорское. Отзывы читателей; См. также; Василий Шукшин. Земляки . Дальше он еще сказал бы: "Мать твою так-то" знакомое проскользнуло в нем — в смехе.

Бывало, услышит, что у нас на селе песни заиграют или хоровод водить зачнут, бежит через плотину, куртку в рукава не успеет вдеть, кричит: Вам, пожалуй, того расскажут, чего еще и в книгах. Замечательно вспоминают Михаил Юрича… Про бабушку не скажу. Про бабушку плохо говорят, про Елизавету.

А чего ее хорошо вспоминать? Крепостница, властелинка и самодурка!. А вот тут лектор один приезжал, лекцию в музее читал… Лекция интересная. А стихи-то все же не бабушка писала, а Михаил Юрич: Муж ее — Михаил Васильевич — так от жизни с ней предпочел принять отраву. Это уж она потом ему памятник поставила, а то и хоронить его не хотела. От нее хорошего никто не видал. Дочери тоже жизнь загубила — Марье Михайловне. Эта не плохая была — Марья. Про нее тоже народ хорошо вспоминает: Михаил Юрич в нее, в мать, видно, и был понятное дело — не в бабку!

Хороший был — вот и полюбила. А бабка не залюбила: И знаете, до сих пор повторяют: А надо бы разобраться сперва, чем он плохой. Для бабушки он, верно, плохой был: По ней он был неровня.

Земляки. Маршал неба

А для нас он очень хороший! Потому что родину в году защищал и Михаила Юрича воспородил. Считается — туберкулез легких, чахотка. Очень может быть, что чахотка, но чтобы одна эта причина была — не доверяю… Вы хорошо поглядели, что там на памятнике у ней?. А с чего у ней якорь?

Что она — матрос, что ли? По-моему, якорь на памятнике означает символ разбитых надежд… Остался на руках у Елизаветы Михаил Юрич… Ну, его-то она очень любила. Как говорится, души не чаяла. А все же скажу: Я желаю выйти в отставку. Правда, он не потому погиб, что на военной находился. Он бы и в гражданке погиб. Потому что царь Николай его преследовал, он его ненавидел люто. Он бы его все равно погубил. А все же, знаете, не по Михаил Юричеву вышло, а по-бабушкину… Да что про нее долго объяснять!

Возле самого гроба диспут… Условие нарушаете. Ступайте… Ребятишки смущенно улыбаются, но не уходят. А в школе-то как же? А сидите тихо, дожидаетеся, когда вызовут, соблюдаете дисциплину.

А тут возле самого гроба… Притом еще человек посторонний… Ну, да уж… ладно, оставайтесь!. Я сам сколько лет экскурсии вожу… Сколько народу сюда идет! А все же каждый раз, как подойду ко гробу, не могу спокойно говорить: Очень жалею Михаил Юрича!. Я, конечно, понимаю, что Пушкин-Пушкин. Тут ничего не возразишь: Пушкин и есть Пушкин. Но все же, если допустить, что наш Михаил Юрич пожил бы, как Пушкин, до тридцати семи лет, то еще неизвестно, кто бы из них был Пушкин!

С другой стороны сказать: Он умолкает, потом говорит: Пожелаете — можно второй раз спуститься. Мы выходим наверх, в часовню. На подоконнике лежит книга записей. Тут разделено, на этой стороне листа указать фамилию, имя, отчество, от какой организации, город. А здесь вот — подпись. А они не заполнили ничего, а подписи иные даже не поймешь. Вы мне подскажите… Он берется за карандаш.

В полумраке он не разглядел, кто открыл ему дверь. Обтерев ноги о половик, Федот вошел в помещение и не успел осмотреться, как из комнаты показался гладко выбритый, улыбающийся человек. Садись, рассказывай, кто ты, чей да откуда и чем я могу услужить… Федот на минуту оторопел.

Он представлял себе знаменитого земляка совсем иным. Ломоносов выглядел очень простым, доступным и ласковым. Не было на нем ни шитого золотом красного камзола, про который он много раз слышал в Денисовке от Васюка Редькина, ни припудренных буклей.

Лобастая голова Ломоносова была гладко выбрита. Лицо припухлое, нежное, не как у простолюдина. Когда Ломоносов улыбался и разговаривал журчащим голосом, подбородок его слегка вздрагивал. Одет он был запросто, по-домашнему: Не выпуская из рук шапки, не решаясь сесть в кресло, Федот проговорил застенчиво: Меня-то вы не знаете, без вас родился, а отца должны знать. Он приказал долго жить… Тут Ломоносов широко распростер руки, крепко обнял Федота и трижды поцеловал.

Я ему первой грамотностью своей обязан. Да что говорить, память о твоем отце Иване Афанасьевиче, о нашей Денисовке мне весьма дорога! Часто вспоминаю места. И в той книге доказательство дано мною, что чудское население, бытовавшее издревле на нашем Севере, не чуждо славянскому племени и участие имеет в составлении российского народа… Писал сие и думал о Холмогорах, об истории нашего края… Любо мне, когда земляки навещают.

Земляки. Маршал неба

Вот на прошлой неделе с Вавчуги от корабельщика Баженина были два мастера — преотменные ребята! Ломоносов обернулся к Федоту: Ну, хорошо, хорошо… Маша! Раздеваясь, Федот достал из кармана завернутый в тряпку самодельный костяной нож для разрезания книг. Дрожащими руками Федот стал неловко развертывать тряпицу и нечаянно обронил на пол принесенный подарок.

Рукоятка ножа, украшенная тонкой ажурной резьбой, отлетела от полированного костяного лезвия. Федот на минуту растерялся; он не успел наклониться и поднять с полу обломки ножа — Ломоносов опередил его и, внимательно осмотрев сломанный подарок, искренне восхитился: Сам придумал или с чьего изделия скопировал?

У тебя прекрасно получается барельефный рисунок. На этом деле надо тебе и набивать руку. Давно ли в Петербурге и надолго ли? По мне хоть навсегда. Скажу, между прочим, не в обиду другим округам, наш север славится добрыми, смышлеными людьми. Он расспрашивал, как ведёт самолёт в бою. Удивило то, что конструктор досконально знал тактику штурмового боя, советовал дельное.

Будто воевал вместе с нами. Оказалось, Сергей Владимирович - сам лётчик. Что значит для вас боевое товарищество? Вернее Николая Васильевича Гоголя не скажешь. Вначале летали на одноместных Илах.

Сзади самолёт совершенно открыт для вражеского истребителя.

КГБ: Василий Шукшин. Земляки / Дополнительно / Читать онлайн

Подлетай и бей в упор, спокойно, как по мишени в тире. Быстро перестраиваемся в круг. В этой карусели я прикрываю идущего впереди, меня — мой товарищ. На двухместных Ил-2 твоя судьба во многом в руках воздушного стрелка. Как и его — в моих. Он в своей кабине сидит спиной к лётчику. Так мы немало воевали вдвоем с Георгием Павловичем Добровым.

Отчаянно смелый сержант был моим надёжным щитом. Ему и посейчас вечно благодарен. Мне везло на боевых товарищей. А это великое счастье. Храню в душе ту радость, когда узнал, что в январе сорок третьего были освобождены от оккупантов родимые места — Кантемировка, Миллерово, меня поздравляли не только однополчане, приходили из других подразделений, крепко пожимали руку.

В те ещё первые месяцы моих фронтовых будней открыл: Сразу сел за письмо. Ответ от мамы получил только в марте, спустя два месяца. А я уже считал, что их нет в живых. Однажды и я, ведущий, щегольнул вместе со всем звеном. Увидел, ребята кучкуются возле землянки. А там после дождя стояла грязная лужа.

Думаю, сейчас вас припугну. С грохотом пронеслись над ними, чуть земли не касаясь. Вновь набираем высоту, теперь — на посадку.

Из кабины вижу автомашину командира дивизии Смоловика. А ему, оказывается, только пошили новую шинель. Да и кожаный реглан командира полка Селиванова после купания в луже выглядел не. В общем, похвастались на свою голову.

Тогда он командовал 2-м Белорусским фронтом. При случайных встречах минуту-другую расспрашивал о наших буднях. Генералы, наверное, про себя удивлялись: Наград в войну обычно не носили, а в поношенной форме вид у меня был не геройский.

Рокоссовский для меня — образец настоящего отечественного офицерства. Да, он талантливейший военачальник двадцатого века. Они её творцы, достойны почётного звания. Только первым стоит назвать этим титулом Сталина.

Василий Шукшин. Земляки

К всемирно известной донской станице самая ближняя железнодорожная станция тоже ваше Миллерово. А вы ведь не только земляк Шолохова, дружили с великим русским писателем? Познакомились с Михаилом Александровичем в году.

Мне двадцать один год. Я, военный лётчик, получил краткосрочный отпуск, был у мамы в Миллерово, дома. Захожу к знакомому, он спешит к поезду. Взял меня с собой на вокзал. С того дня мы задружили. Михаил Александрович усадил меня за воспоминания о войне.

Забудь о своих генеральских погонах. Пиши, как фронтовой лётчик. Пиши, что пережил, что видел своими глазами, чему сам свидетель. Я следовал его советам. Как школьник, волновался, когда дарил её Шолохову. А он читал с авторучкой. Все замечания маршала слова я принял к исполнению, когда готовил воспоминания к переизданию в Москве. Александр Николаевич объяснил, почему так величает земляка. Он продекламировал строки поэта Феликса Чуева.